The violin was panicking, imploring
and suddenly burst into tears,
so child-like and pesky
that the drum couldn't stand it:
"All right, all right, all right!"
It got wearied,
couldn't wait till the violin finished,
slipped out onto the gleaming Kuznetsky
and took flight.
The curious orchestra looked on as
the violin wept itself out,
without words
or cadence
and only the nearby seated,
foolish cymbals
kept banging:
“What is it?
Who did it?”
And when the helicon,
brass-faced
and covered with sweat,
shouted:
“Stupid,
crybaby,
get some sense!”
across the notes,
I staggered ahead
over the horror-struck music stands.
For some reason, I cried out:
“Goodness!”
and reached for its long, wooden face:
“Violin, we are similar
don’t you see that?
I also
shout a lot
and like you, I can’t prove my case!”
The musicians laugh at me:
“He’s been caught
by a wooden girl, - what could be better?!
That genius!”
But I don’t care what they say
I’m a good guy…
Violin, you know what?
Let’s
live together!
eh?
Скрипка издергалась, упрашивая,
и вдруг разревелась
так по-детски,
что барабан не выдержал:
"Хорошо, хорошо, хорошо!"
А сам устал,
не дослушал скрипкиной речи,
шмыгнул на горящий Кузнецкий
и ушел.
Оркестр чужо смотрел, как
выплакивалась скрипка
без слов,
без такта,
и только где-то
глупая тарелка
вылязгивала:
"Что это?"
"Как это?"
А когда геликон -
меднорожий,
потный,
крикнул:
"Дура,
плакса,
вытри!" -
я встал,
шатаясь, полез через ноты,
сгибающиеся под ужасом пюпитры,
зачем-то крикнул:
"Боже!",
бросился на деревянную шею:
"Знаете что, скрипка?
Мы ужасно похожи:
я вот тоже
ору -
а доказать ничего не умею!"
Музыканты смеются:
"Влип как!
Пришел к деревянной невесте!
Голова!"
А мне - наплевать!
Я - хороший.
"Знаете что, скрипка?
Давайте -
будем жить вместе!
А?"